Лингвистические демоны

«Выбирая из огромного множества языковых возможностей ту единственную, которую мы используем здесь и сейчас, мы действуем хотя и не осознанно, но вполне системно. И иногда оказываемся в ловушке, расставленной для нас лингвистическими демонами», — очень интересный текст о том, как важно говорить «я» — указывать ответственного за выполнение дела.

***
«Выбирая конструкции без агенса [слова, указывающего на того, кто все это совершает], мы неосознанно утверждаем: то, о чем мы говорим, произошло само, не по воле человека, в том числе и не по моей, говорящего, воле, а по воле неведомых нечеловеческих сущностей.

<...>

«Была у меня попытка питаться правильно. Но тут случился семейный праздник, а там салат с майонезом, потом торт, отказаться было неудобно». Во всех своих высказываниях на тему еды эта женщина оказывается во власти лингвистических демонов, которые любое ее действие представляют как вынужденное​».

Источник


От себя:
Так же, на отстранение объекта от действия, работает конструкция, когда вместо «я» говоришь «ты» (и тут ты такой идешь и делаешь...). Вот как комментирует это Марина Новикова-Грунд (автор текста, процитированного выше):

"«Ты» вместо «я» — тоже сложно устроенная структура. Она тоже позволяет говорящему отстраниться, убежать из собственного текста. Но она дает еще одну дополнительную выгоду. Когда вместо «я иду» мы говорим «ты идешь», мы имеем в виду примерно следующее: и я, и ты, и любой другой человек. Например: Идешь по лесу и радуешься красоте. Это значит, что любой, в том числе и ты, и я идут и радуются. Таким образом говорящий оказывается одним из многих, частью воображаемой толпы. А действовать со всеми вместе в толпе не так страшно, как выскочить одиноким «я»".

***

Из беседы с заведующей отделом фонетики Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН, доктором филологических наук Марией Леонидовной Каленчук.


***в русском на конце слова не бывает звонких согласных***
«Нормой становится то, что не противоречит внутреннему языковому закону. Скажем, в русском на конце слова не бывает звонких согласных. Но современная молодежь с удовольствием произносит «имидж», «паб», «смог», «блог» со звонким на конце, как в анг­лийском. Словарь этого не разрешает, потому что совершенно очевидно, что это вопрос моды: человеку нравится демонстрировать, пусть даже неосо­знанно, что он знает английский язык».


*** звонит ***
«Меня раздражает произношение «звóнит», но как лингвист я точно знаю: пройдет немного времени и это станет допустимой нормой. Потому что перенос ударения в данном случае не случаен, он продиктован внутренним языковым изменением».


*** бороться с заимствованиями бессмысленно ***
«Вы знаете, как Владимир Иванович Даль боролся с заимствованиями?! Они его очень раздражали, ему казалось, что если придумать удачный русский синоним, то можно перекрыть дорогу иностранным словам. Но когда он писал в своем словаре вместо слова «атмосфера» — «колоземица», а вместо «гимнастика» — «ловкосилие», вряд ли можно было надеяться, что это приживется. Все искусственное в языке приживается с большим трудом. Язык живет своей жизнью, и мы всего лишь наблюдатели, а не руководители этого процесса».


***удвоенные буквы***
«Недавно Орфографической комиссией было утверждено правило: если в русском языке есть однокоренное слово с одной буквой, то и во всех родственных словах надо писать одну букву. Раз есть слово «блог», значит, «блогер» пишется с одной «г». Есть «секс-шоп» — значит, «шопинг» пишется с одной «п». А вот «диггер» пишется с двумя «г», как в языке-­источнике, потому что в русском нет однокоренного слова с одной ­буквой. Эту логику было трудно нащупать, зато теперь появился хоть какой-то ориентир для пишущих».


***«Владеть языком — не значит уметь расставлять запятые, потому что это вопрос технический, не имеющий никакого отношения к развитию языковой интуиции, языкового вкуса, вообще к развитию человека и мышления. У нас целые поколения людей не умеют хорошо публично говорить — их этому не учили».


Источник

Краткие правила новостной заметки

— «Лента» делает одни из самых внятных новостей в рунете. При этом известно, что вы сами учите своих сотрудников писать новости. Можете назвать основные правила новостной заметки?

— Простой глагольный заголовок, глагол должен быть в совершенной форме прошедшего времени. Запрет на слова «может», «хочет», «будет». Понятная структура новости: новостной повод, подробности и бэкграунд. И первая и последняя заповедь: не путаем правду с информацией. Мы доносим информацию, а что из этого правда — решают читатели.

«Большой город». Из интервью с главным редактором Lenta.ru Галиной Тимченко

Служители фемиды, винтокрылые машины, четвероногие питомцы и зеленая красавица

Захар Прилепин про случай с ёлкой.

«Потом в газете увидел, что мой ответ начинается так:
«Мы выходим с семьёй к зелёной красавице...»
— Блядь! — громко воскликнул я. — А? К «зелёной красавице!» Выходим, мать вашу, к «зелёной красавице»! А как же? Я же, ёб, писатель, я же должен выражаться изящно! Я же не могу выйти к какой-то там ёлке! Я должен выходить исключительно к «зелёной красавице»! А рядом, наверняка, дуб-исполин! Берёзка в ситцевом платьице! Зайчик-попрыгун! Мишка Топтыгин! Волк зубами щёлк!»

Письмо из МИДа: один пишем, два в уме

Удивительное, на мой взгляд, по своей драматургии, накалу страстей, отсутствию здравого смысла и обилия общих формулировок письмо МИДа обыграно в художественном произведении на openspace.ru.

Прекрасные моменты письма и произведения:

***
Как точно называется документ, откликнуться на который департаменту печати МИДа нужно было уже через час после его принятия, Николаю Петровичу было смотреть лень <...>. Сойдет и «законодательство».

***

«... против некоторых российских граждан», — бегали пальцы. А правда интересно, думал Николай Петрович, кому именно-то и что там прижали?

***
 «... Не менее странно и дико слышать обращенные к нам правозащитные претензии со стороны политиков именно того государства, где в XXI веке были официально легализованы пытки и похищения людей по всему миру...», — намекали пальцы Николая Петровича в следующем абзаце.

***

«Трагично, что жертвами подобных беззаконных актов стали и российские граждане», — <...> Николай Петрович чувствовал себя еще одной безвестной жертвой американской внешней политики.

***

Потом посомневался, но обратно переправлять не стал.

Про цензуру

Из истории американского редактора, который работал в китайской газете.

Мы не могли написать, что некий бизнесмен вернулся из США в Китай после Тяньаньмэня, но написать «после июня 1989» нам разрешалось, и мы знали: читатели поймут, что это был за месяц. Мы не могли использовать выражение «культурная революция». Сказать, что компания планирует выход на «иностранные рынки, в частности рынок Тайваня», было нельзя, потому что из этого следовало, что Тайвань — отдельная страна, однако можно было сказать «заморские рынки», поскольку — и Сноу была с этим согласна — Тайвань действительно является островом.

***

Однажды Сноу вычеркнула слово «монстры» из статьи, в которой говорилось, что гонконгский рынок «получил мощный толчок благодаря IPO нескольких компаний-монстров» из материкового Китая. В тот же день вечером я услышала, как шеф-редактор говорит в трубку: «Нет, это не те монстры, которые гррр», — одновременно скрючив пальцы и изображая вставшего на дыбы рассерженного медведя. Закончив разговор, она сообщила: «Монстров можно оставить».

***

Нам запрещали называть статью об угледобывающем бизнесе Power Failure («Перебой в энергоснабжении»), потому что слово failure («неудача», «провал»), набранное жирным шрифтом, незадолго до Олимпийских игр будет воспринято как намек на провал Олимпийских игр. Заголовок «Агония и экстаз» к статье о футболе был отправлен в корзину, потому что агония — негативное слово, и ни в коем случае нельзя, чтобы спорт ассоциировался с чем-то негативным. Мы не могли поставить на обложку фотографию, которую я выбрала для центрального материала о сетевых ресторанах, потому что на фотографии была пустая миска, а это, как сказала Сноу, наведет людей на мысли о голоде, и значит, напомнит им о Великом китайском голоде (периоде с 1958 по 1961 год, когда десятки миллионов китайцев умерли голодной смертью, — эта тема до сих пор закрыта для обсуждения).

Оценочное восприятие: как люди читают один и тот же текст

На сайте W-O-S есть любопытный эксперимент, которые демонстрирует, как по-разному могут люди воспринимать один и тот же текст. Отличная иллюстрация к моей любимой (и пока не описанной еще мной:) теме про домыслы и достраивание реальности. 

Родной язык глазами иностранными

Русский язык с точки зрения иностранца. С какими сложностями сталкиваются те, для кого русский неродной.

Очень полезно для понимания родной речи смотреть на нее глазами иностранца. Говоришь себе всю жизнь и никогда не задаешь вопросов, все само собой разумеется. А иногда полезно понять, что в твоем языке вообще-то есть какие-то неведомые сложности. Такое понимание, как мне кажется, формирует критическое мышление и помогает сбить спесь. Да-да, спесь.

• What's the correct punctuation for что in “Ты что с ума сошел?”?
• When and why “угу” replaced “ага”?

• What's the difference between “лежит на столе” and “стоит на столе”?
• What is the difference between “теперь” and “сейчас”

• What is feminine form of “борец”? — I thought it was "борыня" but was corrected.        
• “чё?” or “чо?” - which is the correct spelling? — Suppose I want to write a book, where one of the characters is a simpleton without a proper education. This character needs to say "чё?" ("чо?") instead of "что?", e.g.:
  

  — Твоя сестра умеет готовить минестроне?
  — Чё \ Чо за минестроне такое?

  How should I spell it: "чё" or "чо"? And what are the rules that regulate the spelling in this case?
  EDIT: I do not want to portray any specific accent, I am simply asking, what vowel should I use if I want to follow the rules of the Russian orthography.
    

И еще один любопытный отбор одной редакции. 

Про «мамский язык»

Не так давно мы в одном креативном агентстве работали над одним сайтом для одного бренда детского питания. И клиент хотел, чтобы мы писали тексты на «мамском языке». Что это за язык, каковы его признаки и стилистические особенности, нам, молодым, красивым и одиноким, понятно не было.

Клиент злился, менеджер тихо плакал в туалете, продюсер пил валокордин, а хмурый редактор изгонял из текстов «бегемотиков» и «крокодильчиков», которыми один усатый копирайтер нашпиговал статьи в поисках мамских художественно-изобразительных средств...

«И все-таки он существует!»

Юрий Сапрыкин в еженедельной рубрике «Слово и антислово» («Московские новости»)

— Как бы вы охарактеризовали речь наших политических деятелей?

— Она обтекаемая. Она за последние годы достигла какой-то абсолютной герметичности. Это даже не обтекаемость в стиле Горбачева, это какая-то неприятная гладкость, спецслужбистская, когда вообще не за что зацепиться. Когда говорит Медведев, невозможно понять, что это за человек. Это такое гладкое непроницаемое яйцо; кажется, что это говорит не человек, а речевой тренинг, который с ним провели. У них есть табу на имена собственные. Например, имя «Навальный» они заменяют на словосочетание «некоторые блогеры», «некоторые борцы с коррупцией». Даже Путин, который позволяет себе иногда сморозить смешную чушь, выглядит более человечным.

Клеймо на слове

Давайте разберемся с сутью дела и потом уже постараемся понять, точное ли название дано происходящему явлению. 

С. Я. Маршак в свое время писал: «Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе». В самом деле, слово мятеж обозначает такое вооруженное выступление против властей и порядков, которое оценивается отрицательно. Обратите, пожалуйста, внимание на неопределенность последней формулировки, где никак не упомянут субъект, производящий оценку. (Кем «оценивается отрицательно»? По-видимому, самим говорящим). Когда название, причем оценочного характера, дано, очень трудно ломать то представление о явлении, которое уже заложено в соответствующем названии. Ах, это мятеж, значит, плохо, и думать больше не о чем! А собственно, почему именно мятеж? Давайте разберемся с сутью дела и потом уже постараемся понять, точное ли название дано происходящему явлению. 

«Хоть горшком назови, только в печь не ставь», — утверждает народная мудрость. Но в жизни все обстоит несколько сложнее, и содержащее отрицательную оценку слово уже как бы клеймит соответствующую вещь, закрывает путь для дальнейших размышлений об истинной ее ценности. Не поддаться магии называния, продолжить осмысление самого названного явления — для всего этого требуется и определенная интеллектуальная смелость, и умственная энергия, и конкретные знания, и кое-какие исследовательские способности. Можно ли требовать совокупности всех этих добродетелей от каждого «простого человека»? Нет, разумеется.

Поэтому, прочитав, например, в газете о сборищах молодчиков (даже необязательно фашиствующих или распоясавшихся), мы понимаем, что речь идет о собраниях очень плохих молодых людей, и далеко не всегда утруждаем себя вопросом, чем именно и для кого именно эти люди (или их собрания) так уж плохи.

Замечу, что названное словосочетание содержит в себе оценку. Древний японский философ утверждал, что если он находит что-то прекрасным, а другой человек считает то же самое дурным, это вовсе не означает, что философ — мудрец, а этот человек — глупец.  Так что одно и то же поведение одними может оцениваться как разумное, а другими — как неразумное. Что же касается слово справедливо, то если бы все люди понимали его одинаково, то никакие суды были бы не нужны. Мы, однако, хорошо знаем, что даже в весьма цивилизованном обществе обойтись без специальных институтов, решающих (справедливо ли?) неизбежные многочисленные споры между людьми, невозможно. Поэтому, когда мы читаем, например, о борьбе за справдливые требования, лучше было бы сообщить, о каких требованиях идет речь, и не спешить с оценкой их как справедливых.

Милославский И. Г. Как разобрать и собрать слово по составу

Вы уже перестали пить коньяк по утрам?

Ксения Туркова из «Московских новостей» проанализировала методы речевого воздействия в фильме «Анатомия протеста»

Источник

«Я давно хотела проанализировать что-то вроде «Анатомии протеста». Посмотреть, какие методы речевого воздействия используют авторы таких текстов, как они складывают слова в предложения, как выстраивают аналогии и логические цепочки, какие глаголы, существительные и прилагательные у них в ходу, и как они рассчитывают с помощью этого арсенала средств убедить в чем-то аудиторию.

Когда увидела реакцию на фильм НТВ (сам фильм к тому моменту посмотреть не успела), решила, что это настоящий подарок лингвисту. Потирая руки, открыла файл с расшифровкой. Ну, думаю, сейчас как проанализирую все эти пропагандистские россыпи – на научный труд хватит.

Спустя полчаса, прочитав текст, я поняла, что не хватит не то что на научный труд – с трудом наберу на небольшую колонку. Дело в том, что произведение, которое называют «пропагандистским шедевром» и которое вызвало такую бурную, вплоть до митингов, реакцию, на самом деле никаким шедевром не является. Никаких россыпей речевоздействующих приемов. Такой манипулятивный аскетизм, что даже нечего анализировать.  После внимательного изучения текста складывается ощущение, что его авторы схватили где-то учебное пособие по речевому воздействию и, за неимением времени, наскоро просмотрели первые десять страниц. Что нашли, то и использовали.
Арсенал речевоздействующих приемов и методов в русском языке довольно обширен, как, собственно, и в других языках. Причем есть приемы очень интересные и эффективные. Обычно все это активно используют в рекламе.

Но в фильме «Анатомия протеста» — антирекламе оппозиционного движения в России — я обнаружила лишь несколько (не больше 3-4) самых примитивных приемов, которые повторяются от абзаца к абзацу.

Таким образом, товарищи требуют от нас анализа